::И ВСТАЛ МОШЕ В ВОРОТАХ СТАНА, И КРИКНУЛ: "КТО ЗА БОГА - КО МНЕ!":: (Тора, Шмот 32:26)
::Всякий, кто ревнует Закон и состоит в Завете, да идет вслед за мной":: (Первая книга Маккавеев, 2:27)

"Хеврон­ские рассказы.." Яков Шехтер (часть 2)

  • Сообщить о ошибке
8-08-2010, 20:41 Разместил: jude Просмотров: 2 032

В подземелье Усыпальницы

Дрожащее эхо выстрелов еще металось между стен Старого города, когда возле Западной стены появился главный раввин израильской армии Шломо Горен. Шофар в его руках дрожал, словно эхо. Ухватив двумя руками витую поверхность рога, раввин затрубил с такой яростью, словно от высоты и силы звуков зависела его жизнь. Низкий, протяжный голос шофара, разнесенный радиоволнами по бесконечному эфиру, возвестил миру об освобождении Иерусалима. Однако израильский флаг провисел над Храмовой горой всего двенадцать часов. Министр обороны Моше Даян распорядился снять флаг и немедленно вернуть гору под контроль арабов.

– Нам не нужны реликвии, – сказал генерал. Даян считал себя человеком прогрессивных взглядов, и будущее страны представлялось ему несколько по-другому, чем раввину Горену.

– Наша главная война, – говаривал Даян, – это культурная битва между новым мышлением и местечковой психологией гетто. В Израиле рождается другая нация, не евреев, сгорбленных гнетом трехтысячелетней истории, а свободных от вековых предрассудков израильтян. Обладание Храмовой горой и прочими руинами только усилит идеологические позиции евреев. Пусть эти достопримечательности продолжают оставаться в арабских руках.

На следующее утро раввин Горен на джипе с одним шофером и безо всякого сопровождения помчался в Хеврон. Иорданская армия уже бежала, и хевронские арабы, опасаясь возмездия, закрылись в своих домах, в страхе ожидая мести за погром двадцать девятого года. Город словно вымер, и раввин был первым израильтянином, проехавшим по его пустым улицам.

Двери в Усыпальницу Патриархов оказались запертыми. Шофер взломал замок, и Горен, словно спящего ребенка, внес в Усыпальницу свиток Торы. Помолившись у надгробия Авраама, он протрубил в шофар, подобно тому, как сделал накануне у освобожденной Западной стены, и приказал шоферу поднять над минаретами Усыпальницы израильские флаги.

С 1226 года вход на территорию Усыпальницы евреям был запрещен. Приказ султана Бейбарса соблюдался тщательно и неумолимо. Не помогали ни взятки, ни лесть, ни ходатайства перед властями в Стамбуле. Горен был первым евреем за семьсот лет, ступившим на пожелтевшие от времени мраморные плиты пола Усыпальницы.

Здание, построенное царем Иродом, стояло непоколебимо. Каждый захватчик, приходивший на Святую землю, считал своим долгом пристроить к нему какую-нибудь архитектурную добавку. Наверное, захватчикам казалось, будто таким образом они приобщаются к великому царю Иудеи и тем самым упрочняют собственную власть.

Во времена Византийской империи, правившей Иудеей с пятого по седьмой век, христиане приладили к одной из стен внутреннего двора церковь. В противоположном углу двора уже несколько веков существовала синагога. Толерантные византийцы не тронули евреев, и добрососедское сосуществование двух конфессий продолжалось больше двухсот лет.

Арабы, властвовавшие над Святой землей с середины седьмого и до конца одиннадцатого века, также относились к еврейскому меньшинству вполне благосклонно.

В начале двенадцатого века страну захватили крестоносцы. Они принялись безжалостно уничтожать всех нехристей, в результате чего в Хевроне не осталось ни евреев, ни арабов. Крестоносцы пристроили к зданию Усыпальницы крепостную стену с бойницами, а находившуюся во дворе синагогу разрушили. Само же здание было превращено в церковь.

В начале тринадцатого века мусульмане разгромили крестоносцев и вернули себе владычество над Иудеей. Церковь немедленно превратили в мечеть и для пущей верности приделали два минарета. Евреи тут же потянулись в Хеврон, и скоро в нем возникла целая община, однако для них вход внутрь здания по приказу султана Бейбарса был запрещен. Им разрешали подниматься только до седьмой ступени лестницы, ведущей к восточному входу. Возле этой ступени якобы находится отверстие в стене, уходящее внутрь пещеры, где глубоко под землей дремлют Праотцы. В него на протяжении семисот лет евреи просовывали записки с просьбами к Б-гу.

Сколько слез пролилось на седьмой ступеньке древней лестницы, сколько молитв было произнесено, сколько принесено клятв и зароков. И вот, впервые за столько веков, в главном зале Усыпальницы лежал на возвышении свиток Торы, а главный раввин израильской армии громко трубил в рог, возвещая о победе.

Взволнованный Горен целый день провел в молитве, не выходя из здания, словно пытаясь возместить семисотлетний урон. На следующий день его отыскал офицер связи Генерального штаба и вручил приказ министра обороны.

– Сними флаги, – требовал Моше Даян, – вынеси свиток Торы из Усыпальницы и впредь, заходя вовнутрь, снимай обувь, как положено поступать при входе в мечеть.

Раввин горько усмехнулся и написал на обороте приказа:

– Свиток Торы – святыня, он останется в пещере. Флаг значит для меня то же, что он значит для тебя. Если хочешь убрать его – делай это сам, я до флага не дотронусь.

Офицер козырнул главному раввину и вернулся в Иерусалим. На следующий день он снова был в Хевроне. Вынеся свиток Торы из Усыпальницы, он снял израильские флаги с минаретов, аккуратно спрятал их в джип и от имени Моше Даяна заверил не верящего своим глазам и ушам хевронского имама, что здание и в дальнейшем будет пребывать под управлением мусульманского совета. На обратном пути в Иерусалим машину занесло, а из-за поворота, как нарочно, выскочил арабский грузовик и раздавил в лепешку джип вместе с офицером.

Через несколько дней в Хеврон приехал сам министр обороны. Осмотрев город, он направился в Усыпальницу. На седьмой ступеньке ему загородил дорогу охранник-мусульманин.

– Запрещено! – сказал он слегка оторопевшему министру. – Есть приказ – евреев не пускать.

– Чей приказ? – поинтересовался Даян.

– Сначала султана Бейбарса, – ответил охранник, – а теперь министра обороны Даяна.

Министр криво усмехнулся. Спустя два часа лестница, как символ семисотлетнего позора, была взорвана, а ее остатки выброшены на городскую свалку. Евреи могли свободно заходить в здание Усыпальницы, а одно из внутренних помещений было отдано под синагогу.

Там, где когда-то располагалась седьмая ступенька, по сей день продолжают зажигать свечи и оставлять записки. Семь веков непрерывных молитв освятили это место, и оно само по себе стало священным.

Как и у многих людей, у министра обороны Моше Даяна было излюбленное занятие, которому он предавался с величайшим увлечением. Министр обожал археологию и поэтому копал где только мог. Раскопки он производил любительским способом, то есть брал, что лежит сверху. Из-за кустарного способа раскопок многие свидетельства оказались безвозвратно погубленными. Но в те годы авторитет и слава Даяна были безграничны, и он мог поступать, как ему вздумается. Наметив интересное место для раскопок, министр объявлял его военной зоной, закрытой для посещения, и безо всяких помех орудовал совком и лопаткой. За несколько десятилетий аматорства Даян собрал огромную коллекцию древностей, но его аппетит не знал насыщения.

В один из вечеров мусульманский совет Хеврона получил приказ очистить здание Усыпальницы и передать его под охрану спецподразделения израильской армии. Что, почему, как – не объяснялось. Приказ был подписан лично министром обороны, поэтому имам, в памяти которого еще не успел стереться страх перед победоносной армией, выполнил его беспрекословно.

В час ночи примчался личный автомобиль Даяна. Из автомобиля вышел мужчина и вытащил сверток: нечто, похожее на огромную, обернутую одеялом куклу. Опустив сверток на землю, он прошептал несколько слов, сверток поднялся и зашагал к зданию Усыпальницы. Как потом выяснилось, под одеялом скрывалась Михаль Арбель, одиннадцатилетняя дочь ближайшего сотрудника Даяна.

Солдаты быстро разобрали металлическую решетку, прикрывавшую со времен Бейбарса устье цветка.

Обмерили отверстие – его диаметр составил пятьдесят шесть сантиметров, обмерили Михаль – пятьдесят четыре. На девочку надели специальный пояс и прикрепили к нему веревки. Михаль взяла фонарик, фотоаппарат и протиснулась в отверстие. Над поверхностью осталась только голова.

– Ничего не бойся, – отец поцеловал ее в лоб. – Я буду здесь, чуть что – подавай голос, и мы тебя вытащим.

В огромном здании Усыпальницы стояла абсолютная тишина. Шорох веревки, трущейся о мраморный край отверстия, напоминал шум воды, льющейся из-под крана. Из отверстия донеслось шуршание, и все стихло.

– Михаль! – крикнул отец, склонившись к самому устью. – Что с тобой?

– Все в порядке, – донеслось из колодца. – Я стою на груде записок и бумажных денег. Отпустите веревку.

Веревку ослабили, и она начала медленно убегать внутрь черного круга. А дальше произошло следующее.

Михаль осветила фонариком пространство вокруг и увидела, что находится посреди квадратной комнаты. Прямо перед ней виднелись три надгробия; среднее возвышалось над остальными и выделялось богатым орнаментом. В стене за надгробиями чернел маленький квадратный вход. Михаль крикнула, чтобы веревку отпустили еще больше и двинулась ко входу. Спустя минуту она оказалась в коридоре, пробитом в каменной толще. Он имел вид прямоугольной коробки с прямыми гранями. В конце коридора была узкая шахта и лестница, упиравшаяся в глухую стену.

Михаль вернулась к колодцу и прокричала наверх то, что ей удалось разглядеть.

– Измерь длину коридора и комнаты, – попросил отец. – Сосчитай шаги и запиши.

Михаль начала измерения. Комната была длиною в шесть шагов, а шириною в пять. Ширина каждого памятника составляла один шаг, и расстояние между ними тоже равнялось одному шагу. Ширина коридора была один шаг, высота приблизительно один метр, а длина тридцать четыре шага.

С замерами лестницы получилось очень странно. Когда Михаль поднялась вверх, пересчитывая каждую ступеньку, их получилось шестнадцать. Спускаясь вниз, она повторила подсчет – вышло пятнадцать. Решив, что ошиблась, девочка снова поднялась по лестнице. Ровно шестнадцать ступеней. Высота каждой примерно полтора шага. Спустилась, прощупывая ногой каждую – опять пятнадцать. Рассердившись на собственную непонятливость, Михаль еще три раза взбиралась и спускалась по лестнице, отсчитывая вслух ступеньки. Результат не менялся. В этот момент ей стало страшно. Она побежала к устью колодца и попросила вытащить ее наружу.

– Ты можешь сделать несколько фотографий? – спросил отец. – Если нет, то мы немедленно начинаем подъем.

– Хорошо, – крикнула Михаль. – Я попро­бую.

Несколько раз щелкнув затвором, она попросила поднять ее наверх. Стали тащить веревку, и в отверстии показалась голова Михаль. Казалось, еще секунда – и она окажется снаружи, но шли минуты, а девочка никак не могла протиснуться через устье. Отец принялся помогать ей – бесполезно. Колодец не отпускал своего пленника.

Спустя четверть часа безуспешных попыток отец предложил следующее:

– Спустись вниз, и мы попробуем вытащить тебя вверх ногами, ведь именно так ты протиснулась через устье.

Михаль не хотела. Одна только мысль снова оказаться в колодце приводила ее в ужас. Понадобилось десять минут уговоров, пока она не согласилась.

Отец оказался прав: как только ноги Михаль показались в отверстии, он ухватился за них и с легкостью вытащил девочку наружу.

Фотографии и подробное описание событий Моше Даян передал археологам. Особенно хвастаться было нечем, ведь о том, что под полом Усыпальницы располагается целая система коридоров и комнат, было известно и без Михаль, куда же вела лестница и что находится за стенкой, в которую она упиралась, оставалось неизвестным. Производить серьезные раскопки в Усыпальнице было невозможно, это значило восстановить против себя весь мусульманский мир. Да и самые авторитетные раввины в один голос высказались против.

– Факт захоронения в Усыпальнице Авраама, Ицхака и Яакова не вызывает сомнения, – утверждали раввины. – Беспокоить из-за так называемого научного интереса прах праотцев мы считаем недопустимым кощунством.


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам , либо войти на сайт под своим именем.
На момент добавления "Хеврон­ские рассказы.." Яков Шехтер (часть 2) все ссылки были рабочие.

Добавление комментария

Ваше имя:*
E-Mail:*
Текст:
Введите два слова, показанных на изображении:



  • Copyright © 2008. Кахане жив, Кахане прав!
    Я желаю арабам мира и процветания — вне Израиля.
    У них есть 22 страны, у меня — только одна, и я не собираюсь её уступить!


КНИГИ, ДАРУЮЩИЕ ЖИЗНЬ

Для перехода к просмотру книг - кликните на изображении

Tорат Моше

Для перехода к просмотру книг - кликните на изображении

Для перехода к просмотру книг - кликните на изображении

Партнёры
Внимание!

Все материалы используемые на данном сайте предоставляются только в целях ознакомления и не используются в коммерческих целях. Перепечатка и копирование с целью получения коммерческой выгоды запрещены!

KAX
ВСЕОБЪЕМЛЮЩИЕ ЗНАНИЯ
вместо
МРАКОБЕСИЯ и НЕВЕЖЕСТВА!
Уроки Пятикнижия
ТОРА: ОТ ЯВНОГО К ТАЙНОМУ
Зов Сиона

Помощь проекту

Уважаемые посетители!
Ввиду того, что наш проект является некомерческим и не использует навязчивую рекламу, мы нуждаемся в Вашей помощи.
Если у Вас есть возможность хоть как-то помочь нашему проекту, мы были бы Вам признательны. Средства нужны для оплаты сервера и доменных адресов.
Наши счета
:

Z129923397412
Где оплатить
(по всему миру)

Опрос

Правомочна ли постановка вопроса: " Территории в обмен на мир"?



Календарь

«    Декабрь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031 

Статистика